Читаем без скачивания Новые рассказы о прошлом - Виктор Житинкин

Дело было в субботу и, потому, на это мероприятие смог приехать даже старший лейтенант Пименов.

Все было весело порядочно и красиво. Мария Ивановна была в центре внимания, наравне с виновником торжества.

Старший лейтенант Пименов сел за стол как раз напротив Марии Ивановны. Он сам выбрал это место, попросив, совсем еще молоденького офицера, уступить его. Тот взглянул на него, на женщину и, многозначительно усмехнувшись, пересел на другой стул в конце стола.

Начало вечера было типовым, поздравляли именинника, надарили ему кучу подарков, нажелали всего и много.

Старший лейтенант Пименов изредка останавливал свой взгляд на Марии Ивановне, но та даже не замечала этого, или не хотела замечать.

Сегодня она расположилась рядом с именинником и полностью сосредоточила все свое внимание на нем. Она была очень внимательна к нему и, даже, предугадывала ход его мыслей. Евгений, немного захмелев, все чаще стал общаться только с ней, приближая к уху женщины свои горячие губы. Однако, от этих слов, на ее лице, не было заметно никаких эмоций, хотя чувствовалось, что весь ее организм напряжен.

Он тихо говорил ей, она внимательно слушала и улыбалась. Но в самый разгар вечеринки, когда, разделившись на группы по взаимным интересам, в табачном дыму, ребята спорили, Мария Ивановна коротко сказала что-то Евгению, поднялась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Исключительного чего-то в этом не было, все из присутствующих выходили в течение вечера. Подождав немного, именинник тоже последовал за ней. Продолжительное время их не было. Евгений обратно вошел незаметно. Мария Ивановна вошла с одним из лейтенантов, пришедшим из наряда после сдачи дежурства. На краю стола, она присела рядом с молоденьким пареньком. Некоторое время они весело болтали и даже выпили «на брудершафт», после чего она громко чмокнула его в пухлые, еще детские губы.

– «На брудершафт», так по всем правилам, – громко сказала она. Кое-кто стал подшучивать над молодым лейтенантом, просто так, без злобы, а, старший лейтенант Пименов, будучи почти трезвым, с ехидцей сказал:

– Лейтенант, следующим будешь.

Что означали его слова, никто не понял, да и не придал им никакого значения. Лишь на Марию Ивановну они произвели воздействие. Она вздрогнула, улыбка на секунду исчезла с ее лица, а глаза метнули молнии в сторону сказавшего. В это время она пробиралась вдоль стола к своему стулу возле именинника. Сидящие по пути, офицеры приподнимались с мест, пропуская ее, и каждый норовил дотронуться руками до женского тела, будто бы, помогая пройти. Услышав слова Пименова, она изменила направление своего движения, но ее уже не выпустили. Произнесший эту фразу старший лейтенант поник головой и не одной реплики, и даже слова от него не было слышно до самого конца торжеств.

Остатки вечера прошли замечательно. В коридор вынесли магнитофон, устроив танцы. Поскольку женщина была только одна, Марии Ивановне пришлось танцевать со всеми, но она не сетовала на жизнь, она кружилась и смеялась, как девчонка. Каждый из офицеров старался потанцевать с ней, обняв, прижать ее к себе. А она не возражала, и не обижалась, когда мужская рука опускалась ниже ее талии, она просто снимала ее оттуда и клала себе на грудь.

Несмотря на ее странное, в некоторых эпизодах, поведение, плохих разговоров вокруг Марии Ивановны не было. Никто не осуждал ее за что-то, не обсуждались никем ее поведение, внешний вид. Все переваривалось у каждого внутри. Но самым странным было то, что все офицеры из общежития оказались, словно околдованы ею. Всех она влюбила в себя. Страстно влюбленные лейтенанты мечтали о ней, она была желанна.

Судя по прошедшим двум дням, будем говорить прямо – по двум пьянкам, с ее присутствием, она оказалась доступной. Даже совсем еще юная лейтенантская молодежь, лелеяла надежды на ее внимание, но это оставалось у каждого из них глубокой тайной. Между собой о ней они не делились даже с лучшими друзьями. Дни шли за днями. Проходили праздники, следовали чередой дни рождения, были и внеплановые мероприятия, дни получения зарплаты, например. Избранниками Марии Ивановны на один день побывали, пожалуй, все члены «клуба офицеров – холостяков», а такими считали себя все, кто проживал в офицерской гостинице. А главным претендентом на эту должность всегда был виновник торжества.

Удивительно то, что, будучи осчастливленным вниманием Марии Ивановны, офицер с легкостью уступал ее другому офицеру, имея, тем не менее, к ней самые хорошие и нежные чувства. Казалось, все были подвергнуты массовому гипнозу, возможно, что все так и было, ведь побыв с ней и уступив ее другому, он надеялся и ждал повторения встречи с ней и ждал еще нетерпеливее, чем прежде.

Сделав круг в течение года, на следующий год все повторялось сначала, за исключением того, что отслужившие положенное время офицеры уезжали служить в Союз и их место занимали новички, совсем еще юнцы, но и их начинала кружить эта сатанинская карусель.

Командование части устраивало такое положение дел. Пили в меру и не каждый божий день, не было никаких ссор, драк, хулиганства. Случайно, при проверке гостиницы в ночное время, командир несколько раз заставал Марию Ивановну в компании молодых офицеров. Он, конечно, и сам был неравнодушен к ней, и в его душе шевельнулось что-то, наподобие ревности, но служба и благополучие части были для него, прежде всего.

– Мария Ивановна! Я уверен, что пока вы держите шефство над нашей порослью, в гостинице все будет в таком же порядке, как в вашей столовой, – официально, при всех сказал он ей, и неофициально, взяв ее под ручку, и, отойдя немного по коридору в сторону. – Скажите честно Мария Ивановна, они используют вас?

– Как вас понимать, Валерий Степанович? – покраснев, спросила женщина.

– Простите, не так спросил. Они вас в качестве официантки не эксплуатируют? Ну, там, стол накрыть, колбаску порезать.

– Нет! Боже упаси! Я, наоборот, только командую, все они, ребята делают.

– Мария Ивановна! Не смею даже подумать о вас плохо. Будьте устойчивы, среди такой армии молодцов, легко сдаться. Поберегите себя, это моя просьба.

Он внимательно посмотрел на нее, а она, смутившись, опустила глаза, щеки и уши ее покрылись румянцем, но командир принял это за излишнюю скромность уважаемой им женщины и в душе пожалел о сказанном.

Он, будучи еще начальником штаба, здесь же, в полку, знакомясь с ее документами, увидел человека не через сухие записи в деле, он долго беседовал с ней по душам. Он знал ее заботы, а они были немалыми.

Мария Ивановна родилась и жила в украинском селе, по молодости родила дочь и растила ее в одиночестве. Женихов и так мало, а кому нужна она, да еще с ребенком. Не делила ни с кем она свою любовь, все, что могла, отдавала своей дочери. Когда дочь немного подросла, уехала в город к своим родственникам, там и осела. Не желая, чтобы дочь повторила судьбу своей матери, она сделала все, чтобы та училась в университете. Когда дочь поступила в это престижное учебное заведение, снялась с насиженного места и, заключив контракт, поехала вольнонаемной в войска в Германию. Сделала она так лишь только для того, чтобы обеспечить свое чадо материально. Заработок, конечно, не велик, но она экономила, питалась бесплатно там же, где и работала, в офицерской столовой, себе покупала только самые необходимые вещи. Однажды она зашла в гости к жене офицера и та предложила ей свою косметику. Мария Ивановна сделала кое-какой макияж и в таком виде обслуживала офицеров на ужине. Что было!? Она поняла, что красивой и сексуальной женщине можно жить гораздо интереснее и проще в среде молодых офицеров, которые очень высоко ценят эти качества. Посыпались подарки, в том числе и очень ценные, парфюмерия валом валила и, не нужно было тратить никаких денег, чтобы содержать себя в форме.

У нас есть пословица: «Посеешь привычку, пожнешь характер». Она стала мило улыбаться всем, дома училась перед зеркалом нежно и красиво говорить, держала себя гордо и независимо. Эта ежедневная работа над собой дала результаты, она привила к себе всеобщее уважение и любовь. Все то, что сначала она принуждала себя делать, со временем осталось у нее в крови.

Командиру не было чуждо ничто человеческое, он почти любил эту женщину, сочувствовал ей и содействовал по мере сил.

Офицеры и в самом деле в свободное от службы время, вели себя достойно, были дисциплинированы и порядочны. Офицеры полка один за другим поступали в академии, оставляя свои должности молодежи, да и сам полк гремел успехами. Недаром и самого командира направили на повышение, но в Союз. Все очень сожалели, что командир покидал часть. Даст бог, на его место придет такой же умный и добрый офицер.

Командир уезжал к новому месту службы рано утром, но полк поднялся еще раньше и уже стоял на плацу для прощания с командиром. Ничего не подозревающий подполковник вошел в полк в пятом часу утра за машиной. Дежурный по полку, что есть силы, закричал, подав команду: «Полк! Смирно!» Подполковник растерялся, замахал на дежурного руками и зашипел: